Культура твоего города | Балаган и Небо Константина Райкина

Балаган и Небо Константина Райкина

Культура

30.01.17

По сравнению с Калининградом Тольятти, конечно же, Восток, но, разумеется, не Китай, хотя подарки получать в любом случае приятно. И вот в прошлую пятницу, в преддверии нового года по восточному календарю, тольяттинский зритель смог получить долгожданный подарок - на сцене Тольяттинской филармонии с премьерным моноспектаклем «Над балаганом небо» выступал титан сцены, великий лицедей, король гротеска и руководитель театра «Сатирикон» народный артист России Константин Аркадьевич Райкин. Кстати, напомню, что организовало эту замечательную встречу концертное агентство «Clever Smile» из Нижнего Новгорода, за что ему отдельное спасибо.

Тольяттинскому зрителю повезло увидеть новый поэтический моноспектакль замечательного мастера сцены и попасть в ряд счастливчиков из таких городов, как Красноярск, Иркутск, Саратов, Тамбов, Калининград, Рига, Санкт-Петербург, Минск, Ашкелон, в которых Константин Райкин ещё покажет Балаган и Небо русского и мирового поэтического искусства.

В основе моноспектакля «Над балаганом небо» лежит одноименная книга замечательного русского советского поэта Давида Самойлова, которая вышла в 2015 году в издательстве «Текст». Театр Давида Самойлова - это театр слова и мысли, для которого главное не сиюминутное, а вечное. Как писал сам поэт: «Я возглашаю здесь, Что радость мне желанна. И что искусство - смесь Небес и балагана!» Поэзия Давида Самойлова вошла в первую и основную часть спектакля, замечу, что действие шло два часа без антракта. Также в спектакле прозвучали стихи Заболоцкого, Пушкина, Рубцова, Мандельштама и Лопе де Вега.

Появившись из-за кулис, слегка прихрамывая по причине своей недавней травмы в Тобольске, Константин Райкин удачно пошутил, что, несмотря на внешнее сходство с этаким доном Корлеоне, в душе он молодой и подвижный, в чём зал, конечно, убедился в процессе спектакля. И пусть телесный низ артиста был скован временным недугом, зато телесный верх блистал во всей красе. Аскетический антураж сцены – чёрный задник, яркий свет, микрофон на стойке, скромный фрак исполнителя - и вынужденная статика дополнялись уникальной динамичной пластичностью рук «дирижёра и командира оркестровых атак», командовавшего эмоциями слушателей исповедальными интонациями голоса - то громогласно кричащего, то хохочущего, а иногда плачущего и шепчущего в микрофон, но всегда точно подчёркивающими смысл текста. И временам наивному зрителю казалось, что это искренние воспоминания самого Константина Аркадьевича:

«Я - маленький, горло в ангине.
За окнами падает снег.
И папа поет мне: «Как ныне
Сбирается вещий Олег... »
Я слушаю песню и плачу,
Рыданье в подушке душу,
И слезы постыдные прячу,
И дальше, и дальше прошу.
Осеннею мухой квартира
Дремотно жужжит за стеной.
И плачу над бренностью мира
Я, маленький, глупый, больной».

Или вот такие как бы мемуарные строки:
«Помню - папа еще молодой, Помню выезд, какие-то сборы, И извозчик лихой, завитой, Конь, пролетка, и кнут, и рессоры. А в Москве - допотопный трамвай, Где прицепом - старинная конка. А над Екатерининским - грай. Все впечаталось в память ребенка. Звонко цокает кованый конь О булыжник в каком-то проезде. Куполов угасает огонь, Зажигаются свечи созвездий. Папа молод. И мать молода, Конь горяч, и пролетка крылата. И мы едем незнамо куда - Всё мы едем и едем куда-то».

В статье «Что такое поэтический театр» Давид Самойлов как-то писал, что поэтический театр — это не просто театр, где произносятся стихи. Это, прежде всего, театр, умеющий поэтическую деталь сделать элементом сценического действия, театрального зрелища. Театр воспринимает от поэзии метафору. Он не пытается подражать действительности, воссоздавая на сцене действительность бутафорскую. Он, как и поэзия, ищет точную и яркую деталь, в которой концентрируются идеи целого. Эта деталь не бутафорская, а подлинная, подлинный материал жизни, быта, времени. В сочетании с поэтическим ритмом и интонацией вещественные детали создают настоящую атмосферу поэтического театра.

Поисками этой «подлинной поэтической детали» и был занят Константин Райкин вместе со зрителями в режиме нон-стоп.
«То, что я делаю в этом спектакле, похоже на меня самого. Я и сам состою из разных жанров. Поэзия, особенно высокая поэзия, — это ведь особое состояние души… Для меня чтение стихов со сцены — это те же роли, те же монологи. Они подчиняются тем же законам сценического существования, что и любая драматическая роль. Сейчас я чувствую волну интереса к настоящей поэзии», - сообщил Константин Райкин в одном из недавних интервью.

Яркое запоминающееся прочтение Константином Аркадьевичем раблезианских пиршественных стихов Д. Самойлова из поэмы «Цыгановы» и анекдотичная версия русской истории о якобы похищении царя Александра Первого инопланетянами в бурлескной поэме «Струфиан» надолго останется в памяти тольяттинцев.

В завершающей части моноспектакля под сводами филармонии зритель услышал бессмертные творения «Некрасивая девочка», «Городок» Заболоцкого, «Ленинград» Мандельштама и стихи одного из трёх лучших драматургов мира, по мнению Константина Райкина, - Лопе де Вега. В финале прозвучали отрывки из «Евгения Онегина».

Перемежая чтение стихов с прозаическими историко-философскими отступлениями и рассуждениями о роли поэта и художника в социуме, Константин Аркадьевич сделал справедливое и разумное умозаключение, что всем нам надо быть более терпимыми к художнику и друг к другу.

С этим было трудно не согласиться, и в благодарность за артистизм, гуманизм и мужество публика долго хлопала артисту.

Ладо Мирания

Добавил: Администратор











Как к Вам обращаться: Email для связи: Ваше сообщение:

support@yourculture.ru


Закрыть