Горящий сезон: как добровольные дружины спасают регионы от выгорания

08 апреля 2019 в 08:31

В России начался сезон природных пожаров — разгораются леса Дальнего Востока, полыхают поля Белгородской, Курской и Нижегородской областей, жалуются на гарь жители подмосковной Коломны. Корреспондент «Власти» Александр Черных провел несколько дней в отряде добровольных лесных пожарных «Гринпис России», которые уже восьмую весну тушат степь в Астраханской области.


Ежегодный ущерб от природных пожаров МЧС официально оценивает примерно в 20 млрд руб. Сюда входит и стоимость сгоревшей древесины, и погибшие животные, и затраты на тушение. Но даже эта огромная сумма не отражает всех потерь, которые страна ежегодно несет из-за неосторожного обращения россиян с огнем — или прямых поджогов. В одной только Астраханской области ежегодные «возгорания» приводят к уменьшению площади сельскохозяйственных земель, убивают рыбу и краснокнижных птиц, отравляют людей ядовитым дымом. За тушение на природе отвечают сразу несколько госструктур — но на все «возгорания» их явно не хватает. А ответственные лица, которым областной бюджет перечисляет средства на скос сухой растительности, предпочитают дождаться, пока она сгорит сама. В итоге каждую весну сюда приезжают добровольцы со всей страны — чтобы спасти регион от самих астраханцев. Степь после пожара выглядит так, будто чужая армия целенаправленно уничтожала ее напалмом — до самого горизонта раскинулось вонючее дымящееся пепелище. Под ногами тысячи переплетенных черных трубочек: сгоревшие стебли тростника первое время сохраняют форму, но стоит дотронуться — рассыпаются в пыль. По этой пыли вышагивает отряд черных грачей, их толстые светлые клювы мерно опускаются вниз, выуживая мертвых насекомых. В воздухе, как снежинки, кружатся невесомые хлопья белого пепла. Резкий порыв ветра поднимает с поля клубы сажи, и метель становится черной. В горле скребется кашель, приходится надевать респиратор. Издалека видно желтое брюшко перекрученного в предсмертном спазме ужа, через пару шагов натыкаюсь на обугленные остатки крохотного птичьего гнезда. Оборачиваюсь назад, к спасенной добровольцами тростниковой крепи, и вижу на горизонте новые столбы дыма. «Похоже на крематорий, да? — устало спрашивает Софья Косачева, руководитель противопожарной экспедиции «Гринпис»— Весной в Астрахани всегда так. А через пару месяцев и по всей России». Магнитики, которые туристы увозят из Астрахани, обыгрывают символы области — арбузы, лотосы, осетров, черную икру. Производителям сувениров стоило бы добавить в этот ряд заросли тростника, который местные упорно зовут камышом. Тростник Phragmites australis — самый массовый и неприхотливый вид в области. Он начинает расти в апреле, и тогда молодыми зелеными побегами кормится отощавший за зиму скот. Всего за пару месяцев тростник вымахивает до 4-5 метров, отращивает метелки с семенами, высыхает и стоит так до следующей весны. Тростниковые крепи дельты Волги — уникальная экосистема. Здесь гнездятся птицы, укрываются животные, а во время половодья именно в залитых водой тростниках нерестится астраханская рыба. Но людям сухие заросли уже без надобности, поэтому каждый год гектары тростника выгорают от случайных окурков, а чаще — специально брошенных спичек. Добровольцы приезжают в Астраханскую область уже восьмой год: две недели они живут на кордоне лесника. Ранний подъем — в 7 утра из теплого спальника вылезаешь на холод; пожары пожарами, а по ночам здесь еще заморозки — на траве иней, вода в умывальнике превратилась в лед. Быстрый завтрак — какао на вскипяченной речной воде, каша из мультиварки. Поверх обычной одежды натягиваешь плотную боевку — комплект огнезащитной формы пожарного. И вперед, по машинам. Следующие 13-15 часов три потрепанных микроавтобуса будут колесить по раздолбанным дорогам Астраханской области, пытаясь спасти хоть что-то в этом море огня. Необычный способ провести отпуск. «Экспедицию организует «Гринпис России», но мы стараемся собрать добровольцев из разных регионов. Здесь они подготовятся, а потом все лето будут тушить огонь у себя», — рассказывает Софья, пока мы едем к Бибикову бугру. Бюджет экспедиции — примерно 300-400 тыс. рублей с учетом топлива, оборудования и еды на 16 человек. «Во всем мире Гринпис не принимает деньги от государства, политиков, бизнеса, религиозных организаций. Мы принципиально живем на частные пожертвования, только так нам удается защищать природу, а не чьи-то интересы, — говорит эколог. — В России, конечно, денег не так много удается найти. Но вот хватает на то, чтобы две самые опасные недели защищать степь. Поэтому мы берем с собой фотографа, снимаем видео — люди должны видеть, на что идут их деньги». Мы высаживаемся у бугра — даже с небольшой возвышенности наблюдать за степью гораздо удобнее. Над горизонтом в разных местах поднимаются сразу семь дымов — слишком много даже для 16 добровольцев на трех микроавтобусах. Поэтому добровольцы смотрят на юг — там Астраханский заповедник и несколько региональных заказников. При сильном ветре горящие метелки тростника могут перелетать на 500 метров — так огонь с подожженных полей доходит до границ заповедника буквально за полчаса. «Конечно, в заповеднике есть пожарная машина, но лучше остановить пламя на подступах, — говорит Софья. — А местные заказники вообще никто не прикрывает. Хотя это места гнездования множества птиц — не только астраханских, кстати. В тростниках дельты Волги во время перелета останавливаются птицы из других регионов, из других стран. Они тысячами сгорают каждую весну. Так что мы здесь решаем международную проблему». В нагрудном кармане трещит рация, нас зовут в машину. «Газель» тормозит в безопасном месте — идти к пожару долго, зато сам он сюда точно не доберется. Добровольцы заливают в ранцы воду из канистр, надевают респираторы и пластиковые щитки для защиты глаз. Фотограф Мария Васильева запускает в воздух квадрокоптер — для воздушной разведки, посмотреть, как далеко уходит огонь. «Аптечка, рация, ничего не забыл? — главный весельчак отряда Антон Бенеславский необычайно серьезен, наставляя меня перед первым пожаром. — Запомни: тростник тушим только с выжженных участков. Там, где уже нечему гореть, ты можешь себя чувствовать в относительной безопасности. И ни в коем случае не пытайся срезать путь через заросли, даже если огня рядом нет. Несгоревший тростник — это смертельная ловушка. Ты в него зайдешь на три метра, запутаешься в стеблях, а тут и ветер подул, огонь перекинулся... Вот где-то в тростниках памятник герою и поставят». Пожарные разбиваются на двойки и тройки. Первым идет человек с «дувкой» за спиной — это аналог пылесоса, только труба не всасывает воздух, а выдувает его мощной струей. Если целиться в основание пламени, то влажный воздух сбивает его и стена огня опадает. Правда, для этого приходится постоянно наклоняться практически к самой земле, а заправленная топливом и водой «дувка» весит 35 кг. Да еще и ревет на ухо как лодочный мотор. «Тяжесть, вибрация и высокий уровень шума воздуходувки приводят к быстрому утомлению работника», — предупреждает инструкция. Лучше и не скажешь. «Газель» едет к одному из сел — над ним нависла воронка ядовито-черного дыма. «За пожарную безопасность по закону должны отвечать главы поселений, только у них, кроме ответственности, вообще ничего нет, — говорит Софья. — В лучшем случае одна личная машина, водитель в виде мужа и старая мотопомпа с дырявым рукавом. Поэтому стараемся помогать, когда можем». Околица села вся завалена мусором. Сотни полиэтиленовых пакетов так ярко блестят на солнце, что глазам больно смотреть. По мусору бродят коровы, они отпихивают пакеты, жуют чахлую траву и совершенно не обращают внимания на «Газель» — только после долгих тоскливых гудков они пропускают машину. «Кажется, там, в дыму кто-то в красном. Может пожарные подъехали?» — вглядывается Василий Аксенов. Мы подъезжаем к источнику дыма — оказывается, это огромная куча мусора, которую подожгли местные. В черном вонючем дыму стоит молодая женщина с маленьким ребенком на руках, мальчик постарше держится за красное платье. Они молча смотрят в огонь; немного помедлив, мы разворачиваемся и уезжаем. «Есть всего три природных причины для пожаров — это падение метеорита, извержение вулкана или сухая гроза, когда молнии есть, а дождь так и не пошел, — перечисляет Софья Косачева, пока мы трясемся в «Газели» по местному бездорожью. — Ничего такого в этом регионе не бывает. И в целом большинство природных пожаров в мире возникают из-за человеческого фактора». Кто-то считает, что новая трава не вырастет, если не сжечь старую. «Это просто оптический обман — зеленые ростки лучше видны на черном фоне. А если приглядеться, видно: огонь не щадит и зеленую травку, она вся обгорела и здоровой уже не вырастет», — говорит Косачева. Пойманные с поличным астраханские поджигатели объясняли экологам — хотим сжечь тростник дотла, чтобы вместо него в степи появилось разнотравье. «Но как раз у тростника корневища залегают глубоко в земле, поэтому он выживает. А другие травки и цветочки, которые могли бы составить ему конкуренцию, гибнут из-за огня», — говорит эксперт. Мешающий сельскому хозяйству тростник можно было бы скосить мотокультиватором или даже вручную, но возиться людям неохота — проще бросить спичку. Есть другое популярное заблуждение — что пепел от сгоревшей травы удобряет землю. На самом деле плодородный слой почвы на пожаре выгорает, а остатки выдуваются ветром, потому что не остается растений, которые корнями могли бы его укрепить. «Добавьте перевыпас, когда скот пасется годами на одних и тех же полях, и в итоге получите опустынивание, — говорит эколог. — В Астраханской области пожары — главная причина эрозии почвы». Пепел, кстати, ничего не удобряет — через пару дней ветер сносит его в ближайший водоем. «На поверхности воды образуется пленка из сажи и мелких не сгоревших частиц. Она мешает кислороду попасть в воду и может вызвать мор рыбы, — рассказывает методист отдела экологического просвещения Астраханского биосферного заповедника Марина Вильданова. — А когда много пепла растворяется в воде, это изменяет ее кислотный уровень. От постоянных пожаров вода защелачивается и мальки гибнут». Хотя до появления мальков дело часто и не доходит. «В половодье тростниковые крепи заливаются водой, туда на нерест приходит рыба, — объясняет сотрудник заповедника. — Икринки должны прицепиться к стеблям и развиваться на них. А если тростник сгорел, икра просто погибает». «Рыбные запасы исчерпаны, — заявлял в 2016 году директор Астраханского биосферного заповедника Николай Цымлянский.— Мы уже практически потеряли осетровых, сейчас речь идет о сохранении частиковых рыб. Скоро исчезнет даже щука, и в течение ближайших 4-5 лет рыбный промысел может прекратиться просто потому, что ловить будет нечего». «С недавних пор за поджог травы предусмотрена ответственность по статье 20.4 КоАП — для физических лиц штраф составляет 1000-1500 рублей.» — говорит Сиражди Сулиманов. «Но ловить поджигателей надо буквально за руку, а это не всегда возможно. Мне кажется, реально выход только один — не поджигать траву и косить этот тростник», — признается прокурор. В постановлении правительства N390 о противопожарном режиме говорится, что руководитель «обеспечивает очистку объекта и прилегающих территорий от сухой растительности». «Поэтому органы МЧС ловят поджигателей, а мы требуем предотвратить саму возможность поджога», — объясняет господин Сулиманов. По его словам, прокуратура вносит представления в адрес глав районов и населенных пунктов, которые должны были обеспечить покос тростника — тем более что деньги из бюджета области на это выделены в рамках «благоустройства». Но те предпочитают дождаться, пока тростник сам сгорит. Поздней ночью микроавтобусы возвращаются на кордон — впереди ужин, баня, подведение итогов дня и всего четыре-пять часов на сон. Холодно, темно, но горизонт алеет заревом от пожарищ. На следующий день я прощаюсь с волонтерами и уезжаю в аэропорт. У самолетного трапа воняет гарью, я поднимаюсь по нему и смотрю на горизонт — совсем рядом с аэропортом зависли три черных столба дыма.

Может быть интересно

Аномально: синоптики дали прогноз на осень и зиму в России

Навального выписали из немецкой клиники

Курс евро поднялся выше 91 руб. впервые с 2016 года